Велел старый хозяин своему малолетнему сыну собрать благородную кровь Вяйнемёйнена в серебряную чашу, но так она хлестала из глубокой раны, что заполнила и чашу, и семь лодок, и восемь глубоких бочек, а конца потоку все нет,

— Видно, ты из великих героев, — сказал Вяйнемёйнену седобородый старик, — другой бы давно уже лежал мертвым. Чтобы совладать мне с этой раной, должен я знать природу виновного — поведай, если знаешь, тайну рождения железа, и тогда затворю тебе кровь.

— Знаю я и о рождении железа, и о начале стали, — ответил вещий песнопевец. — Слушай же — вот как стоят по старшинству стихии: воздух — древнее всех на свете, следом по силе — вода, за ней — огонь, а младший брат огня — железо.

И рассказал Вяйнемёйнен, как Укко, творец верховный, отделил от неба воду, разграничил воду с сушей, высек первую молнию и спустил ее с неба — и только железо еще не явилось в мире. Видя это, протянул Укко однажды руки и потер их о левое колено, после того вышли из его ладоней три девы — три матери железа и голубой стали. Пошли девы по облакам, и были их груди полны, и тяжелы сосцы. Текло молоко из тугих грудей, орошая земли, болота и дремлющие воды, — черным было молоко у старшей девы, белым — у средней, и красное молоко стекало с сосцов той, что была всех моложе. Из черных капель вышло мягкое железо, куда упали белые — там родилась упругая сталь, а из красного молока явился хрупкий крушец.