Быстро бежали по дороге сани Вяйнемёйнена, но немного успел он проехать от двора хозяйки Похьолы, как услышал над головой жужжание челнока по бёрду. Забыв наставление, взглянут старец в небо и увидел радугу, а на радуге, на цветной воздушной дуге, — красавицу Похьолы, что вобрала в себя всю прелесть земли и моря. Сидела красавица в белом платье за станком и ткала прилежно из серебра и золота одежду — жужжал золотой челнок, быстро бегала катушка, мелькала, перемежаясь, серебряная основа.

Остановил Вяйнемёйнен коня и сказал девице:

— Спускайся, красавица, с радуги и садись ко мне в сани.

— Что мне в твоих санях делать? — спросила в ответ девица.

— Отвезу тебя в Калеву, — сказал Вяйнемёйнен. — Станешь там мне женою — будешь печь медовые хлебы, варить пиво и петь у окна песни.

Но не сошла красавица с небесной дуги, только ответила весело:

— Просила я как-то дрозда, знатока невестиных дум, чтобы сказал он мне, как прожить на свете лучше: у отца ли с матушкой девицею или с мужем женою? И так прощебетал мне с ветки дрозд: — Теплы и ясны летние ночи, но теплее жить девице в родительском доме — там она на воле, точно ягода на поляне. Зимою сильно железо стынет, но холодней жене живется — ведь жена при муже, точно собака на цепи. Редко раб ласку видит, а жене ее и вовсе не видать.

— Пустая это песня, — сказал мудрый Вяйнемёйнен. — Сведущ дрозд лишь в глупых девичьих страхах, а как узнает девица мужа, так променяет на него отца с матерью, слаще он ей становится меда и моркови. Разве не знаешь ты, что уважают только жен, а девушка — навсегда дитя неразумное?

— Где же сокрыта у мужа та сладость? — спросила девица.

— А вот узнаешь! Спускайся, красавица, садись со мной рядом — я жених не из последних и богатырь, других не хуже!